Главное в цифрах

Из каждых 100 человек, которых изображают в дипфейк-порнографии, 99 — женщины (Security Hero, 2023). При этом среди специалистов, которые создают ИИ, женщин 22% («ООН-женщины», 2026). В 2025 году о нападениях вне сети, связанных с травлей в интернете, сообщили 42% женщин-журналистов. Это вдвое больше, чем в 2020 году (ЮНЕСКО, «ООН-женщины»).

Системы искусственного интеллекта создают в основном мужчины. Женщины составляют около 22% специалистов по ИИ в мире и меньше 14% руководителей в этой сфере, говорится в докладе «ООН-женщин» Gender Snapshot 2026, опубликованном в сентябре. Генеративным ИИ женщины пользуются примерно на 20% реже мужчин.

Об этом разрыве говорили советник по развитию потенциала Мел Кэшен и специалист по коммуникациям Яри Кео из камбоджийской организации NGO-CEDAW, которая продвигает принципы Конвенции ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин. Они вели первую часть сессии «Гендер и ИИ: противодействие гендерной дезинформации» на конференции Youth Meets Media. DW Akademie провела её 23–25 октября в Пномпене для молодёжи и специалистов по медиаграмотности из Узбекистана, Кыргызстана, Монголии, Бутана, Камбоджи, Таиланда и Мьянмы.

Какие стереотипы воспроизводит ИИ

Модели учатся на существующих данных вместе с закреплёнными в них стереотипами, объясняли ведущие. На сессии это показали на простых запросах. Чат-бот, которого попросили написать рассказ о враче и медсестре, сделал врача мужчиной, а медсестру женщиной, хотя пол в запросе не указывался. Генераторы изображений в двух из трёх примеров нарисовали мужчиной пожарного из сцены, где мать семьи выходит из пожарной машины навстречу мужу и детям.

Те же закономерности описаны в исследовании ЮНЕСКО и Международного исследовательского центра по ИИ (IRCAI) 2024 года. Модели GPT-2, ChatGPT и Llama 2 связывали женские имена со словами «дом», «семья», «дети» и «брак», мужские — с «бизнесом», «зарплатой» и «карьерой». Примерно в 20% ответов Llama 2 на запросы с упоминанием пола исследователи нашли сексистское или женоненавистническое содержание.

В историях, которые Llama 2 сочиняла о женщинах, на первый план выходили слова «муж», «мать» и «деревня», в историях о мужчинах — «город», «день» и «жизнь». Истории о людях из стран Глобального Юга модели строили вокруг деревни, семьи, тяжёлого труда и учёбы.

Облака слов из историй, которые языковая модель Llama 2 сочиняла о мужчине (man), женщине (woman), мальчике (boy) и девочке (girl). Источник: ЮНЕСКО и IRCAI, «Challenging Systematic Prejudices», 2024. Лицензия CC BY-SA 3.0 IGO.

Доклад ЮНЕСКО 2019 года о цифровых навыках называется «I'd blush if I could» («Я бы покраснела, если бы могла»). Так голосовой помощник Siri отвечал на оскорбление сексуального характера.

Как ИИ используют против женщин

По данным компании Security Hero за 2023 год, 98% дипфейк-видео в сети — порнография, а 99% изображённых в ней людей — женщины.

Доклад Tipping Point «ООН-женщины» и Еврокомиссия выпустили в декабре 2025 года вместе с ICFJ и ЮНЕСКО. Семь из десяти опрошенных журналисток, активисток и правозащитниц сталкивались с насилием в интернете, почти четверть — с атаками с использованием ИИ. Травля продолжается и вне сети: о таких нападениях сообщили 42% женщин-журналистов. В опросе ЮНЕСКО 2020 года их было 20%.

Что показывают случаи из Центральной Азии

Вторую часть сессии онлайн вела главный редактор Factchecknet.uz Дильфуза Мирзахмедова. Она разбирала случаи из стран региона. Критика, по её словам, касается того, что женщина сказала или сделала, а атака направлена на её тело, «честь», брак и детей. Цель атаки — опорочить женщину, заставить её замолчать или уйти из сети.

Случаи из региона складываются в три приёма. Первый — координированные кампании. В Казахстане против журналисток подавали массовые ложные жалобы на нарушение авторских прав, и платформы удаляли их материалы и блокировали аккаунты; похожую схему описывают в Кыргызстане. Второй — поддельные изображения. В Казахстане лицо и голос журналистки с помощью ИИ использовали в рекламе несуществующей инвестиционной платформы. Третий — сексуализированная дезинформация: прозвища, слухи и утечки снимков, которые касаются тела и «морали» женщины.

Некоторые дела дошли до суда. В Узбекистане журналистка, которую блогер оскорблял в постах в Facebook, в 2025 году выиграла апелляцию: суд обязал его удалить публикации, извиниться и выплатить 25 млн сумов.

В Согдийской области Таджикистана больше 60% из 39 женщин, опрошенных центром «Гулрухсор» в 2024 году, лично сталкивались с насилием с использованием технологий, следует из исследования, опубликованного сетью GenderIT. По правовой защите частной жизни в Индексе сетевой готовности 2025 года Узбекистан занимает 119-е место из 127, Казахстан — 118-е, Кыргызстан — 88-е. Таджикистан в индекс не входит. В Узбекистане с января 2026 года за незаконную обработку персональных данных с помощью ИИ штрафуют на 50–100 БРВ, сейчас это 22–44 млн сумов.

Что советуют делать

Ведущие первой части советовали уточнять в запросах к ИИ пол, регион и обстановку и не публиковать сгенерированные тексты и изображения без проверки человеком.

Тем, на кого направлена атака, во второй части предложили не вступать в спор и не удалять доказательства, сохранить скриншоты со ссылками и датами, сменить пароли и включить двухфакторную защиту, пожаловаться платформе, а затем обратиться к редактору, юристу или правозащитникам, при угрозах — в полицию. Помощь со взломанными аккаунтами бесплатно и круглосуточно оказывает линия цифровой безопасности Access Now (help@accessnow.org). Тем, кто видит атаку со стороны, советовали не пересылать фейк даже ради опровержения, а пожаловаться на него и поддержать пострадавшую.

Контекст

Случаи из региона обсуждали и в Ташкенте 14–15 сентября на II конференции Коалиции женщин-журналистов Центральной Азии. Там редакции присоединились к «Кодексу и практическому руководству по гендерно-чувствительной журналистике», который разработали Ниссо Расулова и Гулнора Амиршоева. Это добровольный стандарт для медиа Центральной Азии, у документа статус проекта для профессионального обсуждения.

Кодекс требует не перекладывать ответственность за насилие на пострадавшего, не раскрывать его личность без согласия и не повторять унизительные выражения в заголовках и соцсетях ради охвата. В нём отдельно сказано, что отсутствие статистики не означает отсутствия проблемы: официальные данные о насилии показывают скорее, как часто люди обращаются за помощью, чем реальный масштаб.